Завершился эксперимент по имитации пилотируемого полета на Марс
Ведущий конструктор пилотируемых ракетно-космических комплексов, космонавт-испытатель Владимир Бугров рассказал “РГ” о межпланетном корабле, экипаж которого “слетал” на Марс по программе “Марс-500”.
– Его появление на свет было предопределено правительственными постановлениями 1959 и 1960 годов, утвердившими советскую межпланетную программу, в одном из них содержался “План проектных и экспериментальных работ по созданию тяжелых межпланетных кораблей”.
К лету 1962 года в 9-м отделе ОКБ-1 под руководством Михаила Клавдиевича Тихонравова и Сергея Павловича Королева лично принимавшим решения по принципиальным вопросам, был проведен анализ различных схем полета с применением ЖРД и определен облик межпланетного комплекса для осуществления экспедиции на Марс. Был сделан главный организационный вывод: независимо от схемы полета, Тяжелый межпланетный корабль ТМК, в котором экипаж будет выполнять полет к Марсу и обратно, необходимо начать разрабатывать в первую очередь и отрабатывать его в наземных условиях на макете ТМК и на околоземной орбите как тяжелую орбитальную станцию ТОС.
Я принимал в этих работах непосредственное участие. Подготовленные материалы по экспедиции были включены в состав эскизного проекта ракеты Н1, создававшейся по постановлениям для межпланетных полетов, представлены экспертной комиссии и утверждены ее председателем президентом АН СССР М.В.Келдышем.
Это служило основанием для начала изготовления ракеты Н1, разработки комплекса наземных сооружений на космодроме Байконур, образования по инициативе Королева Института медико-биологических проблем, главной задачей которого было создание системы жизнеобеспечения космонавтов в условиях межпланетного полета.
Продолжалась проектная проработка ТМК и постепенно вынашивались представления о том как космонавтам придется жить в нем.
Это была очень своеобразная работа. Никаких аналогов в мировой практике не существовало, разве что у К.Э.Циолковского и у Жуль Верна. Часто возникали сомнения – так ли мы все делаем в условиях полной “безнаказанности”. Приходилось советоваться с Михаилом Клавдиевичем.
Он, обычно, начинал прохаживаться вокруг своего круглого стола и рассуждать. Иногда он был инициатором обсуждения и, чувствовалось, что проблему он обсуждал с СП и теперь хотел на нас проверить прочность позиции.
Все основные проектные требования к кораблю ТМК к 1964 году были сосредоточены в двух толстых томах (П-558 и П-559) и в большом количестве приложений с чертежами и схемами.
Но этих сведений было недостаточно, многое оставалось в головах – мы не успевали превращать это в архивные документы, и приходилось компенсировать их отсутствие большим количеством устных разговоров.
Надо отметить, что разговоры между участниками были одной из важных форм проектирования. В них зачастую и формировался облик корабля и его систем. Однако, не всегда участники обсуждений могли высказать критические замечания.
Как-то раз я высказал Тихонравову сожаления по этому поводу, на что он ответил: “Ну, что же вы хотите – компоновкой чувствительных и исполнительных органов системы ориентации, навигации и коррекции межпланетного корабля кроме вас никто не занимался.
Вот если будем обсуждать компоновку туалета, то специалисты, наверняка, найдутся”.
С января 1964 года я занимался разработкой теоретических чертежей и технических требований к макету ТМК для наземных комплексных испытаний. Жизнедеятельность экипажа должен был обеспечивать замкнутый биолого-технический комплекс ЗБТК на основе оранжереи.
Наши представления о том, каким он должен быть, инженер нашего отдела Николай Протасов превращал в печатный текст и схемы технических заданий смежным организациям.
С другим нашим инженером Владимиром Корсаковым мы разрабатывали требования к внутренней компоновке жилых, рабочих, бытовых отсеков корабля, их потребным объемам, интерьерам, оборудованию.
Мы часто садились рядом, и я наговаривал все, что было продумано и накопилось во время разработки и обсуждений проекта и держалось в голове. Корсаков все это впитывал как губка и потом превращал в печатный текст.
Иногда мы начинали фантазировать, как на самом деле будут выглядеть будни космонавта в межпланетном полете. При этом, пытались найти компромисс между тем, что хотелось сделать на штатном корабле в условиях полета и тем, что можно было воспроизвести в макете на грешной земле.
Например, я очень живо представлял себе как я в полете, в невесомости, закончив работу за столом, у которого был зафиксирован, даже не обязательно в кресле, всплываю (мы оба занимались подводной охотой) к потолку и фиксируюсь в своей кровати на ночлег.
Но мы понимали, что на земле в макете, как сказал один наш специалист: “СП обязательно пригласит руководство посмотреть макет межпланетного корабля, они же должны на что-то сесть и поставить куда-то чашку чая”. Мы продолжали обсуждать детали повседневного быта на ТМК даже в поездках на речку.
Помню, как, сидя у костра, мы составляли огромный список литературы и справочников, которые могут понадобиться экипажу. Библиотеку им. Ленина с собой не возьмешь, и ноутбуков в 1964 году не было. Единственным приемлемым носителем информации в те годы была восьмимиллиметровая кинопленка.
Список был срочно нужен, чтобы заблаговременно заказать микрофильмы и соответствующую аппаратуру для чтения, на что уйдет много времени.
В итоге все наши разговоры вместе с проработками, проводившимися в подразделениях, превращались в исходные данные конструкторам, технические задания смежным организациям и в материальную часть.
К лету 1964 года облик ТМК для отработки на орбите в качестве тяжелой орбитальной станции и макета для его наземной отработки были проработаны достаточно, чтобы привлечь к дальнейшим работам смежные организации.
Постановлением 3 августа 1964 года основной задачей была впервые объявлена лунная программа. Разрабатывать макет ТМК для наземных испытаний, было поручено вновь созданному после “лунной” реорганизации отделу 92 под руководством Ильи Лаврова.
В отдел были переведены многие сотрудники 9-го отдела, в том числе Владимир Корсаков, получивший задание от Королева обеспечить изготовление макета ТМК на нашем заводе и его монтаж в ИМБП.
Мне поручили проектировать лунные корабли, а с 1968 года я был командирован на полигон в качестве ведущего конструктора лунного комплекса. Возвращаясь с Байконура, где шла подготовка к