Джордж Гордон Байрон. Стихотворения 1803-1809 при отъезде из ньюстедского аббатства
Не верь прельщающим сердцаЛюбезникам благообразным:Падешь добычею льстеца,Не устояв перед соблазном.Словечки ветреных юнцовТы с детским чванством повторяешь.Поддавшись им, в конце концовИ стыд и совесть потеряешь.
Ужель, когда в кругу подругТы рассыпаешь ворох басен,Улыбок, реющих вокруг,Коварный смысл тебе не ясен?Не выставляйся напоказ,Храни свои секреты свято.Кто поскромней, ведь та из васНе станет хвастать лестью фата.
Кто не смеется из повесНад простофилею болтливой?В ее очах – лазурь небес,Но до чего слепа – на диво!В любовных бреднях – сущий райДля опрометчивой хвастуньи:Поверит, как ни привирай,И тут же выболтает втуне.Красавица! Не пустословь.Во мне не ревность рассуждает.Твой чванный облик не любовь,А только жалость вызывает.
15 января 1807
^
Хотя сонет твой, без сомненья,Скорей печален, чем умен,Но разве слезы сожаленьяУ нас способен вызвать он?Мое сочувствие сильнееК себе другой бедняк влечет,Чья скорбь горит еще больнее:Кто на беду твой стих прочтет.
О, этот стих без чар едва лиВозможно вновь перечитать.В нем больше смеха, чем печали,Ума же вовсе не сыскать.Коль хочешь ты, чтоб нам страданьеЗаледенило в жилах кровь,То дай скорее обещаньеСвои стихи прочесть нам вновь.
8 марта 1807
^ Взор синий, золото кудрей -Ты слепок с матери твоей,Ты все сердца к себе привлекУлыбкой, ямочками щек,А для меня в них мир другой! -Мир счастья, сын мой дорогой!Но ты не Байрон, так кого ж,Мой мальчик, ты отцом зовешь?Нет, Вильям, от забот отцаНе откажусь я до конца,И мне простит мой грех одинТень матери твоей, мой сын.Укрыли прах ее цветы,Чужою грудью вскормлен ты.Насмешкой встречен, наг и сир,Без имени вошел ты в мир,Но не грусти, ты не один,С тобою твой отец, мой сын.И что мне злой, бездушный свет!Природой пренебречь? О нет!Пусть моралисты вне себя,Дитя любви, люблю тебя.От юных радостей одинОтцу остался ты, мой сын.Недопит кубок жизни мной,Не блещет волос сединой,Так младшим братом будь моим,А я, мой светлый херувим,Всю жизнь, какая мне дана,Как долг, отдам тебе сполна.Пусть молод, ветрен я, ты все жВо мне всегда отца найдешь,И мне ль остыть, когда моюВ тебе я Элен узнаю,И мне, как дар счастливых дней,Мой сын, ты дорог тем сильней.
1807_
^
Места родимые! Здесь ветви вздохов полны,С безоблачных небес струятся ветра волны:Я мыслю, одинок, о том, как здесь бродилПо дерну свежему я с тем, кого любил,И с теми, кто сейчас, как я, – за синей далью, -Быть может, вспоминал прошедшее с печалью:О, только б видеть вас, извилины холмов!Любить безмерно вас я все еще готов;Плакучий вяз! Ложась под твой шатер укромный,Я часто размышлял в час сумеречно-скромный:По старой памяти склоняюсь под тобой,Но, ах! уже мечты бывалой нет со мной;И ветви, простонав под ветром – пред ненастьем, -Зовут меня вздохнуть над отснявшим счастьем,И шепчут, мнится мне, дрожащие листы:”Помедли, отдохни, прости, мой друг, и ты!”Но охладит судьба души моей волненье,Заботам и страстям пошлет успокоенье,Так часто думал я, – пусть близкий смертный часСудьба мне усладит, когда огонь погас;И в келью тесную, иль в узкую могилу -Хочу я сердце скрыть, что медлить здесь любило;С мечтою страстной мне отрадно умирать,В излюбленных местах мне сладко почивать;Уснуть навеки там, где все мечты кипели,На вечный отдых лечь у детской колыбели;Навеки отдохнуть под пологом ветвей,Под дерном, где, резвясь, вставало утро дней;Окутаться землей на родине мне милой,Смешаться с нею там, где грусть моя бродила;И пусть благословят – знакомые листы,Пусть плачут надо мной – друзья моей мечты;О, только те, кто был мне дорог в дни былые, -И пусть меня вовек не вспомнят остальные.
2 сентября 1807
^
Джон Адамс здесь лежит, Саутвеллского приходаНосильщик; он носил ко рту стаканчик свойТак часто, что потом несли его домой;Ничья бы проб таких не вынесла природа!Так много жидкости он в жизни похлебал,Что вынести не мог; на вынос сам попал!
Сентябрь 1807
^
Не бойся: я – простая кость;Не думай о душе угасшей.Живых голов ни дурь, ни злостьНе изойдут из этой чаши.Я жил, как ты, любил и пил.Теперь я мертв – налей полнее!Не гадок мне твой пьяный пыл,Уста червя куда сквернее.Быть винной чашей веселей,Чем пестовать клубок червивый.Питье богов, не корм червей,Несу по кругу горделиво.
Где ум светился, ныне там,Умы будя, сверкает пена.Иссохшим в черепе мозгамВино – не высшая ль замена?Так пей до дна! Быть может, внукТвой череп дряхлый откопает -И новый пиршественный кругНад костью мертвой заиграет.Что нам при жизни голова?В ней толку – жалкая крупица.Зато когда она мертва,Как раз для дела пригодится.
Ньюстедское аббатство, 1808
^
Не вспоминай тех чудных днейЧто вечно сердцу будут милы, -Тех дней, когда любили мы.Они живут в душе моей.И будут жить, пока есть силы -До вечной – до могильной тьмы.Забыть… Все, что связало нас?Как слушал я стук сердца страстный,Играя золотом волос…
Клянусь, я помню, как сейчас,Твой томный взор, твой лик прекрасный,И нежных уст немой вопрос.Как льнула ты к груди моей,И глаз твоих полупризыв,Полуиспуг – будил желанье…И мы сближались все тесней,Уста к устам, весь мир забыв,Чтоб умереть в одном лобзаньи!..
Потом склоняла ты чело,И глаз лазуревую негуГустых ресниц скрывала сень,Она – как ворона крыло,Скользя по девственному снегу, -На блеск ланит кидали тень…Вчера пригрезилась во снеЛюбовь былая наша мне…И слаще было сновиденье,Чем в жизни новой страсти пыл;Сиянье глаз иных – затмилТвой взор в безумьи наслажденья.
Не говори ж, не вспоминайТех дней, что снов дарят нам рай,Тех дней, что сердцу будут милы,Пока нас не забудет свет,Как хладный камень у могилы,Вещающий, что нас уж нет!..
13 августа 1808
^
Когда надменный герцог или графВернется в землю, славы не стяжа